Google+ Followers

2015-01-19

Михаил Васильевич Исаковский


Родные края Михаила Васильевича Исаковского - Смоленьщина, бывший Ельнинский уезд, позднее Всходский, а ныне Угранский район, деревня Глотовка. Там 7 (20)января 1900 года родился поэт. Там прошли его детство и юность, там ещё за школьной партой он начал писать стихи.
«В деревнях и селах этого района издавна жили люди, наделенные богатыми голосовыми данными, - писал Твардовский в статье, посвященной своему старшему другу. - Достаточно сказать, что известный Хор имени Пятницкого включает в себя до десяти человек выходцев из деревни Глотовка Всходского района. А участники Бабыковского колхозного хора, как говорят, - потомки крепостного хора крестьян. Песенное мастерство передавалось из поколения в поколение. Здесь, в одном из глухих и отдаленных углов нашей области, эти поколения сохранили и пронесли через десятилетия слова и мелодии старинных народных песен...».
Навсегда поэт сердцем приник к родным краям и не раз воспевал их в стихах и песнях:

Край мой смоленский,
Край мой родимый!
Здесь моя юность
Когда-то бродила…
По перелескам
Костры разводила.
В жите высоком
Венки заплетала.
Встречи нежданной
Здесь ожидала.
В дальние дали
Отсюда стремилась



Дореволюционная Смоленщина была глухим и скудным краем. Даже в названии родной деревни Исаковского было что-то мрачное и неприятное. Существовала легенда, что в дальние времена первым поселился в этом месте богатый жадный мужик Глот, угнетавший бедных крестьян. Это была беспросветная провинциальная глушь, о которой сам Исаковский впоследствии вспоминал:

Я вырос там, среди скупых полей,
Где все пути терялися в тумане,
Где матери, баюкая детей,
О горькой доле пели им заране.

Родители Исаковского были бедняками. Из тринадцати их детей выжило только пятеро. Михаил был предпоследним ребёнком. Семья не сводила концы с концами. Хлеба, выращенного на клочке земли, не хватало до нового урожая, нечем было прокормить семью в зимнюю пору. На всю жизнь врезались в душу Исаковского воспоминания о безрадостном, голодном детстве.
Воспоминания Исаковскогj: «Горькое, горькое детство в краю, где «земля скупа на урожай, да и земли-то этой самой нету», в местности, где экономили даже лучинку и «по вечерам нигде не зажигают огней». К тому же в детстве у Исаковского была обнаружена неизлечимая болезнь глаз.

Голод глух и голод слеп,
Он не верит слову.
И приходится на хлеб
Разменять корову.
Под осенним холодком,
В сумрачном рассвете,
Попрощаться с молоком
Молча вышли дети.
Вот оно сейчас уйдёт, -
Надо наглядеться.
И застыло у ворот
Стриженое детство.
А хозяин, словно вор,
Пойманный в дороге,
Всё рассматривал в упор
Собственные ноги.
Отец - Василий Назарович, чтобы прокормит большую семью, осенью, после оказания всех сельскохозяйственных работ, отправлялся "в отход", то есть на поиски заработков. Он не жалел ног и, по рассказам поэта , исходил чуть ли не всю страну -  Смоленщину, Белоруссию, дошёл даже до Петербурга. Он владел начатками грамоты и со временем устроился работать почтальоном в соседнюю деревню Осель, где находилось волостное правление. Часто он брал с собой на работу сына. А благодаря газетам и журналам, которые привозил с почты отец Миша самоучкой быстро приобщился к грамоте и сделался чуть ли не единственным грамотеем на всю округу. Писал письма крестьянам, приходившим к нему даже из других деревень.
Осенью 1910 года в волостном селе Оселье открылась начальная школа, куда Михаила приняли сразу во втором классе, потому что он уже умел читать и писать. Однако вскоре пришлось оставить учебу. "…Ходить в школу, особенно зимой, мне было не в чем, - вспоминал он впоследствии. - Лапти, правда, я умел плести сам, так что с обувью дело обстояло благополучно, но одеваться мне было не во что. Так просидел я целую зиму, как говорится, на печке". К тому же была ещё одна тяжёлая причина: мальчик, с детства страдавший болезнью глаз, плохо видел даже с первой парты, боялся "всяких обидных кличек". На помощь пришла учительница Екатерина Сергеевна Горанская. Она прислала мальчику учебники и в 1913 году он окончил её со всеми пятёрками.
Уже в школе у Михаила Исаковского стали обнаруживаться литературные способности. Летом 1912 года он начал писать стихи, и два из них - "Святой" и "М.В. Ломоносов" - были им прочтены на выпускном экзамене.

Жил у нас в младые годы
Ломоносов Михаил.
Я читал его походы -
Как учиться он ходил.
Тайно вышел он из дому,
И никто про то не знал,
Как в Москву с обозом рыбы
За наукой он бежал…

В 1914 году, когда Исаковский, с помощью учителей Екатерины Сергеевны Горанской и В.В. Свистунова, упорно готовился к вступительным экзаменам в четвёртый класс гимназии (предстояло за несколько месяцев осилить трёхгодичный курс), одно из его ученических стихотворений увидело свет. Это была "Просьба солдата", напечатанная в московской газете "Новь", куда она без ведома автора была послана одним из учителей. Так уже подростком будущий поэт приобрёл первую публикацию.

В 1915 году Исаковский поступает в четвёртый класс частной гимназии Воронина в Смоленске. Помог ему в этом внук известного историка Михаил Иванович Погодин, который в 1913 году посетил выпускные экзамены в четырёхклассной школе селе Оселье, обратил внимание на Исаковского. На собственные средства Погодин отвёз Исаковского в Смоленск к глазным врачам, а затем устроил в гимназию, выхлопотав для него стипендию - 20 рублей. Михаил Иванович подарил мальчику костюм из хорошей ткани и почти новые сапоги. Подарки изумляли, так как Михаил Исаковский не мог видеть такого у себя в деревне. Когда его в костюме увидели в деревне, одна баба сказала "Ну прям как барин какой"
Когда, Исаковскому, за неуплату взноса за обучение грозило исключение из гимназии, М.И. Погодин, и тут, быстро пришёл ему на помощь.
Кроме того, мальчику материально помогали учителя А.М. Васильева, Александра Васильевна Тарбаева и В.В. Свистунов. Горанская первая почувствовала у мальчика неладное с глазами и отвезла его к врачам в Ельню. Тарбаева разделяла все хлопоты о мальчике вместе с Горанской. Как родного она принимала его в своём доме в Ельне, впервые познакомила его с кинематографом.

 Несмотря на все заботы добрых людей Исаковский жил очень бедно. По собственным его словам, он "занимал маленькую комнатушку, питался как попало и чем попало". К материальным трудностям прибавилось ещё одиночество, отсутствие дружбы и друзей. Со своими одноклассниками он "сходился туго".  Исаковский учился вместе с детьми состоятельных родителей. В их кругу мальчик из бедной семьи чувствовал себя отчуждённо.
В гимназии Исаковский продолжил свои поэтические опыты. Из написанного в гимназии лучшим является стихотворение "Путник" (1916), вошедшее потом в один из ранних юношеских сборников "По ступеням времени".


 Во время Февральской революции Исаковский учился в шестом классе Смоленской гимназии. 5 марта 1917 года, в день свержения самодержавия, состоялось общее собрание учащихся старших классов средних учебных заведений Смоленска, которое избрало Исполнительный комитет своей молодёжной организации. Комитет установил связь с организациями рабочих и солдат, стал оказывать помощь временным городским властям в поддержании порядка в городе. Был создан молодёжный клуб и собственный журнал "Наша заря". Революционно настроенный гимназист Исаковский принял самое деятельное участие во всей этой работе. В первом номере Исаковский опубликовал своё стихотворение "Товарищам".
В Смоленской гимназии Воронина Исаковский проучился два года, к осени 1917 года он перевёлся в Ельцинскую гимназию - поближе к дому. Однако учиться не дальше не пришлось: семья терпела большую нужду, и надо было браться за работу. Он оставляет гимназию уйдя из шестого класса. На этом прервалось навсегда его образование. Впоследствии он всю жизнь занимался самообразованием, так как не мог продолжать систематическую учёбу из-за болезни глаз.

Великую Октябрьскую революцию 17-летний Михаил Исаковский принял. В 1917 году он становится учителем начальной школы, пользуется большим доверием у тружеников-сельчан. Его избирают в Оселский волостной совет - помощником секретаря.
Весной 1918 года в биографии Исаковского произошёл драматический эпизод, едва не стоивший ему жизни. Желая помочь голодающим сельчанам, Исаковский в марте 1918 года вместе с товарищем, Филимоном Титовым, отправился в поездку, чтобы пригнать вагон хлеба для деревни. Побывали они в Курске, а затем добрались до Ростова-на-Дону, где им сказали, что по Дону идёт баржа с пшеницей и весь этот хлеб предполагается отправить специальным поездом в Смоленскую губернию. Но шла гражданская война, на Ростов наступили белоказачьи войска. Баржа так и не приходила, не ходили поезда. Исаковский с товарищем отправился домой пешком, но под Новочеркасском были задержаны белоказачьим патрулём, посажены в тюрьму и, как потом выяснилось из документов, оказались приговорены к расстрелу. Лишь вступление в город Красной Армии избавило из от смерти.
Ужас пережитого не ослабил волю юного Исаковского, не поколебал его революционных убеждений.
Осенью 1918 года он вступает в ВКП(б).
Начинается длительный период журналистской, газетной работы Исаковского, одновременно происходит его становление как поэта.
В 1919 году Исаковский становится редактором газеты в городе Ельня.
В сущности, газеты еще не было, – ее надо было заново создавать. Проработал он там два года, причем работал буквально один. Весь материал, от первой до последней строки, приходилось самому переписывать от руки: не было ни машинки, ни машинистки. Он писал статьи и фельетоны, корректировал, участвовал в верстке. Газета печаталась вручную. Усталость на работе повлияла на то, что у Исаковского прогрессировала болезнь глаз.
На различных должностях (выпускающий, секретарь, зав. отделом и др.) он работал там в течение десяти лет (не считая нескольких длительных перерывов, связанных с болезнью глаз). 
В 1921 - 1930 годах Исаковский жил в Смоленске и работал в редакции областной газеты "Рабочий путь".
«Доберусь в Смоленск, - записывал в дневнике в октябре 1927 года Твардовский. - Вот приеду... Редакция «Рабочего пути»... Низкие и темные комнаты ее мне как-то нравятся. Там висит особый «редакторский» запах, запах чернил, бумаги, трескотня печатных машинок. И самое главное, добрые, улыбающиеся сквозь очки глаза Исаковского. Он наклоняется над столиком (так как он очень длинен, то мне кажется, он, сидя на одной стороне стола, может, перегнувшись, достать рукой пол на другой стороне), пишет, замарывает листки, печатанные на машинке...».
Самому Исаковскому работа в редакции вовсе не казалась столь романтичной. «Недоволен я новым редактором, - писал он своему другу С.Памфилову. - По отношению ко мне он уже успел дважды применить «экономическую репрессию». Последнюю на днях. Я, как член правления РАППа (Российской ассоциации пролетарских писателей), был на пленуме почти неделю, и редактор отдал приказ, чтобы с меня за эту неделю удержали жалованье, так как я якобы ездил по своему желанию и вообще редакция к этому РАППу непричастна. Я человек мирный и скандалить не люблю, но я с большим удовольствием уйду из редакции, если Литфонд удовлетворит мое заявление... Такие же репрессии и по отношению к литстранице. Она изгнана, хотя формально редактор за литстраницу, но фактически бракует лучшие произведения наших авторов, в том числе и мои... В общем, атмосфера работы нездоровая и нехорошая...».
 В 1926-1927 годах, когда на базе литературной группы при смоленской комсомольской газете «Юный товарищ» возникло смоленское отделение Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП), Исаковский был избран секретарем правления этой организации. Все чаще в смоленских газетах печатались его стихи.

В Смоленске вышли три книжки его стихов, но началом своей литературной деятельности он считал 1924 год, когда были напечатаны стихотворения "Подпаски", "Родное".
В 1927 году в Москве вышла первая книга поэта "Провода в соломе", замеченная и высоко оцененная Горьким. Затем увидели свет сборники "Провинция" (1930), "Мастера земли" (1931), поэма "Четыре желания" (1936). Стихи эти были посвящены преимущественно советской деревне.

В 1931 году Исаковский переехал в Москву. Назначается редактором журнала "Колхозник", издававшегося "Красной газетой".
Московская жизнь на первых порах была не легкой и мало чем радовала поэта. «Собрал я посылку (продуктовую), - писал он дочери, - и понес на почту. И вот не хватило мне трех копеек, чтобы отослать посылку. Пошел я назад на Извозную улицу, где жил в то время. Занял у соседки десять копеек. И что бы мне занять хотя бы рубль, чтобы хватило на трамвай. А то опять тащился пешком, а почта была далеко...»
 Настоящая известность, а с нею относительное материальное благополучие пришли к поэту, когда по всей стране запели его песни «Дан приказ ему - на запад, ей - в другую сторону», «Провожание», «И кто его знает», а также знаменитую «Катюшу».
Безмерно трагичным и героическим для нашей страны был период Великой Отечественной войны против немецко-фашистских захватчиков. Ценой невероятных жертв и лишений добывалась великая победа над коварным врагом. Погибло более 20 миллионов советских людей. Были до основания разрушены, а то и вовсе стёрты с лица земли сотни городов, более 70 тысяч сёл и около 32 тысяч промышленных предприятий. Материальный урон, нанесённый фашистами народному хозяйству, составил 2 триллиона 600 миллиардов рублей.
И вся советская поэзия той поры стала голосом героической души народной.
Штыком и пером сражались советские поэты за Родину. Многие из них сложили головы в боях.Михаилу Исаковскому тяжёлая болезнь глаз не позволила надеть солдатскую шинель. Но и в глубоком тылу на него обрушились горести и несчастья, общие для всех советских людей. Под пятой фашистских оккупантов оказалась малая родина - Смоленщина, в Глотовке был сожжен его отчий дом. Поэт всю войну прожил в небольшом городе Чистополе Татарской АССР, терпя наряду со всеми тяготы и лишения вынужденной эвакуации.
Тяжело, горько переживал Исаковский невозможность с оружием в руках сражаться на фронте:

Отцовский дом разграблен и разрушен,
В огне, в дыму Смоленщина моя.
Кругом война. и, в руки взяв оружье,
Спешат на фронт и братья, и друзья.
И горько мне, что я - больной и хворый,
Что без меня идут они на бой.
На бой за Родину, судьба которой
Навеки стала нашею судьбой.

Лирика Исаковского тех грозных лет - настоящая поэтическая летопись войны. Проникновенно поэт рисует суровые будни фронта и тыла, героические дела и чувства советских воинов и партизан, рабочих и колхозников, раскрывает всенародный характер и исторический смысл борьбы с фашизмом.
Взор поэта охватывает широкий фронт боёв с врагом - и родную Смоленщину ("Ой, туманы мои…", "Здравствуй, Смоленск!"), и Украину ("Украина моя, Украина!"), и Белоруссию ("Мстители", "Белорусская песня"), и освобождаемы страны Восточной Европы ("Где ж вы, где ж вы, очи карие?").  В сознании поэта оставляют неизгладимый след бессмертные, прославленные на весь мир подвиги героев - капитана Гастелло ("Летели на фронт самолёты"), молодогвардейцев ("Слушайте, товарищи…") - и героизм безвестного, безымянного воина ("Здесь похоронен красноармеец").
Поэтически отображаются не только думы и чувства бойцов-фронтовиков ("Перед боем", "В прифронтовом лесу"), но и мужество матери, благословляющей сына-воина ("Наказ сыну"), беженцев, покидающих родные края ("Мы шли…"), девушки, провожающей бойцов на позиции ("Огонёк"), работниц Н-ского завода, делающих оружие для фронта ("Припомним, друзья и подруги…"), советских девушек, угнанных в фашистскую неволю ("Не у нас ли подруженьки…"). Священная могила, погибшего в боях воина, олицетворяющего общий подвиг народный:

Куда б ни шёл, не ехал ты,
Но здесь остановись,
Могиле этой дорогой
Всем сердцем поклонись.
Кто б ни был ты - рыбак, шахтёр,
Учёный иль пастух, -
Навек запомни: здесь лежит
Твой самый лучший друг.
И для тебя, и для меня
Он сделал всё, что мог:
Себя в бою не пожалел,
А Родину сберёг.

Своеобразно лирика и публицистика сочетаются в стихотворении Исаковского "В прифронтовом лесу", положенном на музыку М. Блантером. В совей первой части песня звучит задушевно, лирически проникновенно. Мягкий, спокойный ритм, чередование протяжных гласных звуков с глухими согласными и плавным "л" подчёркивают внутреннею сосредоточенность бойцов, лирический характер их воспоминаний о самом дорогом: о родном крае, о своих подругах, о любви и юности.

С берёз - неслышен, невесом -
Слетает жёлтый лист.
Старинный вальс "осенний сон"
Играет гармонист.
Вздыхают, жалуясь, басы,
И словно в забытьи,
Сидят и слушают бойцы -
Товарищи мои.
Это стихотворение Исаковского напоминает "Певца во стане русских воинов" В.А. Жуковского. Как т у Жуковского, в стихотворении Исаковского воспоминания о прошлом рождают решимость бороться до конца за всё родное. Во второй части стихотворения появляются призывные ноты. Ритм становится мужественнее и строже:

Так что ж, друзья, коль наш черёд, -
Да будет сталь крепка!
Пусть наше сердце не замрёт,
Не задрожит рука;
Пусть свет и радость прежних встреч
Нам встретят в трудный час.
А коль придётся в землю лечь, то это ж только раз.
Но пусть и смерть - в огне, в дыму -
Бойца не устрашит,
И что положено кому - пусть каждый совершит.
Настал черед, пришла пора, -
Идём, друзья, идём! -
За всё, чем жили мы вчера,
За всё, что завтра ждём.

В стихотворении "Слово о России" (1944) поэт говорит о Родине как о женщине, которая "в годину испытаний" своим бессмертным подвигом в тылу и на фронте не только защищала себя, но и "спасла…заслонила от гибели вес мир".
Говоря о стихотворении "Русской женщине" Исаковского Твардовский отмечал: "Образ русской женщины издавна привлекал Исаковского, что легко увидеть по многим его стихам и песням, и это один из мотивов, связующих его поэзию с некрасовской традицией". Приведя значительную часть этого стихотворения, Твардовский, не тяготевший к созданию монументального образа матери-родины, писал далее: "Поразительное дело: привычные слуху слова газетно-пропагандистского обихода вступают здесь в соединение со словами такой сердечности, точно обращены они к родной матери, любимой жене или сестрёнке. И вместе с тем этот образ сам собой выходит за рамки портрета жены, матери или сестры такого-то солдата и приобретает обобщённо-символическую монументальность образа матери, подруги и сестры советских воинов, чьё имя для них было поистине клятвой и молитвой. Прошло более четверти века со времени появления этих стихов в печати, но они в полной мере сохранили свой лирический жанр, и я уверен, что читатель не посетует на меня за приведённые здесь почти полностью строки этого маленького шедевра". [Твардовский, А.Т. Собрание сочинений в 5-ти т .- М.,1971.-Т.5 .- С.244 - 246]
Один на один со слезами,
С несжатыми в поле хлебами
Ты встретила эту войну.
И всё - без конца и без счёта -
Печали, труды и заботы
Пришлись на тебя на одну.
…………………………………….
А тучи свисают всё ниже,
А громы грохочут всё ближе,
Всё чаще - недобрая весть.
И ты перед всею страною,
И ты перед всею войною
Сказалась - какая ты ест…
Ты шла затаив своё горе,
Суровым путём трудовым
Вес фронт, что от моря до моря,
Кормила ты хлебом своим.
В холодные зимы, в метели
У той у далёкой черты
Солдат согревали шинели,
Что сшила заботливо ты…
Рубила, возила, копала, -
Да разве же всё перечтёшь?
А в письмах на фронт уверяла,
Что будто б отлично живёшь.
Бойцы твои письма читали,
И там, на переднем краю,
Они хорошо понимали
Святую неправду твою.
И воин, идущий на битву
И встретить готовый её,
Как клятву шептал, как молитву,
Далёкое имя твоё…

Лирика Исаковского военной поры была полна карающей гневной силы. Но самым сильным, самым примечательным было написанное к концу войны стихотворение "Враги сожгли родную хату…", ставшее впоследствии известнейшей песней. В песне отражается история солдата-героя, который пройдя со славой долгий путь войны, вернулся в родные края и ничего не нашёл там, кроме пепелища на месте своей хаты и могильного холмика, укрывшего любимую жену. Скупы его жесты и слова, а за ними - жгучая мука и боль, которую в те годы испытывали многие и которую вообще трудно позабыть. Потому-то и сегодня глубоко волнуют горестные, жгущие сердце своей обнаженной правдой строки:

Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью,
Куда теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?
Пошёл солдат в глубоком горе
На перекрёсток двух дорог,
Нащёл солдат в широком поле
Травкой заросший бугорок.
Стоит солдат - и словно комья
Застряли в горле у него.
Сказал солдат: "Встречай, Прасковья,
Героя мужа своего…"
Никто солдату не ответил.
Никто его не повстречал,
И только тёплый летний ветер
Траву могильную качал.
Вздохнул солдат, ремень поправил,
Раскрыл мешок походный свой,
Бутылку горькую поставил
На серый камень гробовой:
"Не осуждай меня, Прасковья,
Что я пришёл к тебе такой:
Хотел я выпить за здоровье,
А должен пить за упокой.
Сойдутся вновь друзья, подружки,
Но не сойтись вовеки нам…"
И пил солдат из медной кружки
Вино с печалью пополам.
Он пил - солдат, слуга народа,
И с болю в сердце говорил:
"Я шёл к тебе четыре года,
Я три державы покорил…"
Хмелел солдат, слеза катилась,
Слеза несбывшихся надежд,
И на груди его светилась
Медаль за город Будапешт.

Особо следует сказать о "Катюше" М. Исаковского и М. Блантера - песне большой и удивительнейшей судьбы.
Созданная в 1938 - 1939 годах, в самый канун второй мировой войны, когда гитлеровцы уже оккупировали Польшу и готовились к нападению на нашу страну, песня о скромной девушки с берегов Угры, хранящей верность "бойцу на дальнем пограничье", звала к чуткости, бережности и чистоте в самом прекрасном из чувств - любви к близкому человеку, неотделимой от любви к Родине. Уже тогда, в те мирные, но уже пахнущие порохом времена "Катюша" была самой популярной из всех советских песен, щедро исполнялась в самых дальних уголках необъятной нашей страны.
В годы Великой Отечественной войны "Катюша" стала песней-воительницей, песней героиней. Недаром, когда в Красной Армии появилось новое грозное оружие - гвардейские реактивные миномёты, бойцы дали ему ласковое прозвище "Катюша". По закону командовавшего этим родом войск генерал А.И. Нестеренко Исаковский написал новое стихотворение - "Песня про "Катюшу". В нём были такие слова:

И на море, и на суше -
По дорогам фронтовым -
Ходит русская "Катюша",
Ходит шагом боевым.
Подчистую немцев косит,
Подчистую гадов бьёт, -
И фамилии не спросит,
И поплакать не даёт.

Большим личным счастьем для Исаковского было то, что грозные "Катюши" впервые дали унижающий залп по врагу под Ельней - родным городом юности поэта; там эти миномёты получили звание гвардейских.
Воевала и сама песня. На фронте и в тылу стали возникать многочисленные фольклорные варианты "Катюши", в которых скромная невеста пограничника кем только не перебывала - и санитаром, и снайпером, и автоматчиком, и лётчиком, и танкистом…Впоследствии фольклористами было собрано более сотни таких вариантов.
Итальянские партизаны перефразировали текст песни, сделали её своим гимном и с нею освобождали от фашистов Рим. Впоследствии, совершив поездку двух третей населения Италии так или иначе уже "свою" "Катюшу".
В последние годы судьба "Катюши" пролегла через десятилетия, в Болгарии, Польше, Югославии "Катюша" печаталась в школьных хрестоматиях. В Японии она вошла в репертуар молодёжного ансамбля "поющие голоса"; там существует и кафе "Катюша", в котором по вечерам звучит знаменитая песня. Обучающие в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы студенты ряда стран Африки не раз подтверждали автору строк факт распространения "Катюши" на африканском континенте.
На родине Исаковского, там, где поднимается над Угрою "берег крутой", стоит сегодня оригинальный памятник песне "Катюша": на прикреплённой к большому камню-валуну медной дощечке высечены слова из неё, а рядом - беседка из бревенчатых скамеек под навесом.



В 1944 году Исаковский  пишет "Рассказ про Степана и про смерть", который напоминает известную сказку М. Горького "Девушка и смерть".
М. Исаковский повествует о том, как к старику трижды приходит смерть, но всякий раз уходит ни с чем: то Степану нужна отсрочка от смерти, чтобы узнать, "как повернуться дела на войне", то надо дождаться рождения внука, то оказывается, что "Гитлера должен Степан пережить". В отличие от горьковской сказки условность в стихотворной новелле Исаковского имеет реалистические мотивировки и выражена средствами реалистического стиля.
Стихотворение Исаковского похоже на притчу, в которой идея противостояния смерти выражена в описаниях и мотивировках реалистического характера. Земные дела и заботы, особенно связанные с ходом войны, заставляют Степана держаться за жизнь, в результате чего начинается, как говорили в древности, "пря живота со смертью", которая ведется, однако, в рамках обыденности. Смерть оказывается понимающей и сговорчивой старушкой. Она не страшна и всемогуща, а вполне обыденна, Степан не испытывает перед ней ужаса и ведёт со "странницей" спокойные, чуть лукавые беседы:
Задумался старый…И в это мгновение
Послышался голос: - Готов ли, Степан? -
Степан оглянулся: - Явилася, странница!..
Ф я-то, признаться, забыл уж давно:
На старости память, как видно, туманится,
И помнит про всё старик мудрено.
·   Ой, врёшь ты, Степан, - заворчала пришелица, -
Совсем очумел от моей доброты!
Я думала - всё уж…А он канителится,
Расселся и чинит себе хомуты!

Стихотворная притча Исаковского в отличие от романтической сказки Горького не претендует на философскую всеобщность смысла. Идея противостояния жизни и смерти имеет здесь народный характер и определяется духом эпической ситуации военных лет: отдельный человек может спокойно умереть, когда определится победа общего дела.



1944 год. Страна ещё ведёт войну, но её армия уже на земле врага. Испытания трудности ещё далеко не кончились, но настроение в народе, в войсках поднялось. Поэзия Исаковского с удивительной чуткостью отозвалось на этот новый мир чувств миллионов советских людей. Появляются "Где ж вы, где ж вы, очи карие…", "Девичья песня", "Лучше нету того свету…" и как продолжение их в 1945 году - "Опять печалится над лугом…", "Услышь меня, хорошая" и проникновеннейшее "Снова замерло всё до рассвета". Почти все эти стихи вошли в нашу жизнь, в памяти миллионов людей они возникают сами собой. Они просто живут, существуют, вот и всё. Но ведь такими они стали не просто так, а в силу каких-то особенностей. И так как подобная судьба выпадает на долю стихов совсем не часто, надо признать, стали они такими в силу особенностей редчайших.
Конечно, всенародную славу названных произведений Исаковского по праву делят с ним композиторы. Но и того, что остаётся на долю самого поэта, совсем не мало. И оно уже целиком принадлежит его большому сердцу, его умению выразить свои мысли и чувства кратко, сильно и с тем мастерством, которого чаще всего не замечаешь.
Вот стихотворение "Лучше нету того цвету…". Картина весны и весеннего чувства в душе девушки не написана, а поистине вылилась из сердца со всем жаром и чистотой, на которые способна только юность:

Лучше нету того цвету,
Когда яблоня цветёт,
Лучше нету той минуты,
Когда милый мой придёт.

Слова бегут, торопятся и как бы перестают быть только словами, они облекают душу, они сами становятся душой, в которой заговорила вся  пламенность девичьего чувства:

Как увижу, как услышу -
Всё во мне заговорит,
Вся душа моя пылает,
Вся душа моя горит.




В 1928 году Горький писал об Исаковском: "Стихи у него простые хорошие, очень волнуют своей искренностью". Именно потому, что его стихи действительно просты, многие не видят искусства, которым достигнута их простота. Вот почему некоторые поэты, и не только молодые убеждены, что они пишут "так же как Исаковский", искренне негодуя, когда их стихи не вызывают не то что восторга, но и обычного внимания.
Стихи и песни Исаковского послевоенной поры пронизаны мотивами величия и славы возрождающейся Родины, торжествующей силы жизни, плодоносного цветения родной земли. Уже в названии произведений зачастую подчёркивается их основная мысль: "Славься, Россия!", "Слава народу", "Пробилась зелень полевая…", "Хорошо весною бродится…", "Урожайная", "Ой, цветёт калина…".

Хорошо весною бродится
По сторонке по родной,
Где заря с зарёю сходится
Над полями в час ночной;
Где такое небо чистое,
Где ночами с давних пор
С молодыми гармонистами
Соловьи заводят спор.
Поглядишь - глазам не верится:
Вдаль на целую версту -
То ли белая метелица,
Толь сады стоят в цвету.
Ветка к ветке наклоняется -
И шумит, и не шумит.
Сердце к сердцу порывается,
Песня с песней говорит.
И легко, привольно дышится,
И тебя к себе зовёт
Всё, что видится и слышится,
Что живёт и что цветёт.

«Вообще поэтом-песенником, как меня теперь называют, я сделался случайно, - рассказывал позже поэт студентам Литературного института. - Дело было так. Кажется, в 1935 году я пошел в кино в Москве. Киножурнал был посвящен художественной самодеятельности колхозов. Вышел хор, и я услышал, что поют на знакомые мне слова. Я узнал свое стихотворение «Вдоль деревни». Оказалось, что Хор имени Пятницкого взял это стихотворение из школьной хрестоматии и положил на музыку. Затем песня пришла в деревню, где ее запели. Позже я встретился с руководителем хора. Он меня попросил дать ему еще что-нибудь. Я предложил ему стихотворение, которое стало потом песней, - «Дайте в руки мне гармонь, золотые планки». А вскоре появилась моя песня «И кто его знает». Так началась, если можно так выразиться, моя песенная карьера...».

Песни Исаковского пели все. «Знаешь, Лена, - писал он дочери в марте 1947 года, - мне иногда бывает так трудно, что и выразить нельзя. Многие почему-то считают, что я все могу, что для меня все открыто. Поэтому и родственники и не родственники, и знакомые и незнакомые считают своим долгом обратиться ко мне. Все просят той или иной помощи. И я даже понимаю это - потому что время сейчас трудное, но все же никому не приходит в голову, что, может быть, мне и самому трудно. Это никого не интересует, и это бывает обидно. А у меня действительно много огорчений и забот. Я дошел до такого состояния, что работать уже не могу, работаю очень мало. Всю зиму тяжело больна Лидия Ивановна (жена). Пришел из армии мой старший брат Нил, которому некуда деваться (дом его разрушен немцами, жена убита). А мне его тоже девать некуда. В то же время и махнуть на него рукой нельзя. Надо что-то предпринимать. Таких и им подобных вещей очень много, чересчур уж много. Я пишу тебе об этом потому, что, как говорится, очень уж наболело и хочется высказаться. Но ты ни в коем случае не принимай это на свой счет. Ты - это совсем особое дело, ты моя дочка...».


«Исаковский писал очень немного - всего лишь несколько песенных стихотворений в год, - вспоминал Евгений Долматовский. - Он не изводил кипы бумаги, не сжигал черновики, не заламывал руки (так любят изображать творческий процесс на экране). Сложная болезнь глаз отягощала часы, проводимые им за письменным столом. Может быть, поэтому он обтачивал каждую строчку и все стихотворение устно, а точнее - в уме, решал сначала стихотворение, как сложную задачу. Известно, что решенную задачу записать совсем нетрудно, важно решить. Вынашивая стихи, Исаковский никогда не заставлял себя и не понукал, не ставил себе сроков и не любил, когда его ограничивали во времени.
Известно, например, что специально для фильма он писал стихи лишь однажды - когда с Иваном Пырьевым и с Исааком Дунаевским работал над «Кубанскими казаками». К нему пришла редкая удача - две песни из фильма стали всенародно известными и любимыми. Последующая критика, осуждение и забвение картины не коснулось песен. Еще и ныне в связи с песнями «Ой, цветет калина...» и «Каким ты был, таким остался...» вспоминают картину «Кубанские казаки» добрым словом и ради песен готовы все простить сценаристу и режиссеру.
В 1948 году нашлась группа людей, которая выдвигала необоснованные обвинения по поводу стихотворения «Летят перелетные птицы», и только решительное заступничество Фадеева прекратило эти обвинения.
Ново и оригинально трактуется тема советской Родины в песне "Летят перелётные птицы…". Словно на одном дыхании написана она, хотя, как свидетельствуют её черновики, хранящиеся в Центральном архиве литературы и искусства, окончательному тексту предшествовала большая работа. Песня создавалась во Внукове. Но вызвана она не шумом моторов, не сверкающим размахом крыльев современных воздушных лайнеров, а плывущей в осеннем небе стае перелётных птиц.
Значительное место у Исаковского занимают переводы, они составляют чуть ли не целую книгу в четырёхтомном собрании его сочинений. Переводить поэт начал ещё в 30-е годы, когда твёрдо встал на самостоятельный путь. Переводил главным образом стихи белорусских поэтов, а популярная в Белоруссии песня "Будьте здоровы" (слова А. Русака) в его переводе стала и русской народной песней. С тех пор поэт всё чаще брался за переводы. За долгие годы творчества им переведены на русский язык многие произведения украинских и белорусских классиков: Т. Шевченко, И. Франко, Л. Украинки, М. Богдановича, Я. Купалы, Я. Коласа, - а из современных поэтов - стихи и поэмы А. Малышко, П. Воронко, П. Бровки, А. Кулешова, М. Танка и других. Кроме того, Исаковский дал прекрасные переводы многочисленных народных песен - украинских, белорусских, польских, венгерских, сербских, а также ряда произведений классика венгерской поэзии Шандора Петефи.
Осенью 1967 года, когда обозначился кризис в неизлечимой болезни Исаковского, он написал такие проникновенно чистые и очень печальные стихи:

"В дни осени"

Не жаркие, не летние
Встают из-за реки -
Осенние, последние
Останные деньки.
Ещё и солнце радует,
И синий воздух чист,
Но падает и падает
С деревьев мёртвый лист.
Ещё рябины алые
Всё ждут к себе девчат,
Но гуси запоздалые
"Прости-прощай!" кричат
Ещё нигде не вьюжится,
И всходы зелены,
Но все пруды и лужицы
Уже застеклены.
И рощи запустелые
Мне глухо шепчут вслед,
Что скоро мухи белые
Закроют белый свет…
Нет, я не огорчаюся,
Напрасно не скорблю,
Я лишь хожу прощаюся
Со всем, что так люблю!
Хожу, как годы ранние, -
Хожу, брожу, смотрю,
Но только "до свидания!"
Уже не говорю.

«Михаил Васильевич был человеком высокоорганизованным и дисциплинированным, - вспоминала жена поэта. - Его рабочий день был расписан по часам. В девять часов утра он начинал с беглого просмотра газет и утренней почты, с тем, чтобы вечером заняться этим не спеша. Вечером я читала ему журналы, книги. Старая наша квартира была темной и шумной. Днем и вечером Михаил Васильевич работал с электрическим светом. Стол освещала настольная стосвечовая лампа под голубовато-зеленым абажуром, с потолка светила люстра в триста ватт. От напряженной работы его мучили головные боли, уставали глаза. Зрение у него было слабым с детства, но он никогда не щурился. Глаза - карие, чистые, ясные, взгляд всегда внимательный, веселый. С четырнадцати лет он носил очки. Первые его очки были в двенадцать диоптрий. У него была прогрессирующая близорукость. Были неоднократные кровоизлияния в сетчатку глаз, но живыми островками сетчатки он видел, много читал, работал, вел огромную переписку с читателями, с начинающими поэтами, которые присылали ему свои объемистые сочинения. Вел также большую депутатскую переписку. Кому-то надо было выхлопотать пенсию, кого-то определить в дом для престарелых, просить Верховный Суд о пересмотре судимости, помочь в розыске отца, скрывающегося от алиментов. Да мало ли с какими просьбами обращались к нему как к депутату и просто как к известному писателю! Бывали письма и такие прислали слезное письмо достать «спасительное» лекарство. Я объехала все столичные аптеки, аптекоуправление, достала нужное лекарство. Михаил Васильевич сам его упаковал, сам отнес на почту и попросил как можно скорее доставить лекарство в Красноярск, а через некоторое время получил письмо - лекарство не нужно, пришлите песен, тех, что сейчас поют в Москве. Обязательность и отзывчивость иногда кончалась огорчениями... Михаил Васильевич был депутатом Верховного Совета РСФСР четырех созывов. Он часто выезжал по депутатским делам на родную Смоленщину. Родина высоко оценила писательский труд Исаковского. За литературную работу он был награжден четырьмя орденами Ленина и Золотой медалью «Серп и молот» Героя Социалистического Труда, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», а так же был лауреатом двух Государственных премий первой степени...».
Ограниченный в своей творческой активности давней и тяжелой болезнью глаз и вообще не отличающийся крепким здоровьем, поэт в последние годы редко выступал с новыми стихами, но делу поэзии он продолжал служить с большой пользой и своими статьями, письмами по вопросам поэтического мастерства. Была издана книга, в которой многолетний опыт мастера реализовался в добрых советах и критике молодых поэтов. Он выступал как вдумчивый и взыскательный наставник по праву не только возраста, но и творческого авторитета. Тогда, в 1956 году, Исаковский далеко не все одобрял в потоке современной ему поэзии, но он с интересом и даже с сочувствием относился к некоторым молодым поэтам, которых большинство тогдашних критиков оценивало весьма неодобрительно. В этой связи он высказывался о Евтушенко в письме в 1958 году: «На меня стихотворение Евтушенко «Россия» производит какое-то двойственное впечатление. С одной стороны, оно действительно как будто хорошее, содержательное, с другой же стороны, мне кажется, что в нем есть чужие интонации, что в значительной мере написано оно с чужого голоса».
Состояние здоровья у него не раз было совсем критическим. Ещё в письме М.И. Погодину 25 мая 1966 года он сообщал: "Я нахожусь во Внукове. Всё бы ничего, но невероятно слабое сердце. Лежать я могу, сидеть за столом и что-нибудь тихонечко делать тоже могу некоторое время, но пройти 25 - 30 шагов мне уже трудно: начинается страшное сердцебиение, подкашиваются ноги, темнеет в глазах. Даже такой нагрузки, как ходьба (очень тихая), сердце не переносит. Никогда не думал, что такое может быть со мною. Уж что другое, а сердце у меня всегда было хорошее. А вот чем кончилось…"
Потом наступил период улучшения, но к началу 70-х годов надежд на полное выздоровление уже не оставалось. Поэт предчувствовал конец жизненного пути и подводил итоги прожитого и сделанного, вспоминал детство, жизнь свою и жизнь страны. Выделяя в них главное. Что принесла революция.
Новый 1970 год Исаковский встретил в санатории имени Герцена под Москвой. В январе Центральное телевидение готовило программу к 70-летию Исаковского. Михаил Васильевич принимал участие в съемках этой программы.
Летом 1971 года в больнице одновременно оказались Исаковский и Твардовский. Оба они были в тяжелом состоянии. В декабре 1971 года умер Твардовский, что тяжело переживал Михаил Васильевич.

В это время Исаковский продолжал писать книгу «На Ельнинской земле», над которой начал работать в 1967 году. Круг его личных интересов был обширным и разнообразным. В последние дни его жизни беспокоило самое главное дело его жизни - творчество. 
22 июня 1973 года Михаила Васильевича Исаковского не стало

Источники:
[Абрамов, А.М. Лирика и эпос Великой Отечественной войны .- М.: Советский писатель, 1975 .- С.100 - 116]
[Поликанов, А. Михаил Исаковский: кн. Для учащихся старших классов .- М.: Просвещение, 1989 .- 160с .: ил .- (Биогр. писателя)]
[Пьяных, М.Ф. Ради жизни на земле: Русская советская поэзия о Великой Отечественной войне; кн. для учителя .-М.:Просвещение, 1985.-272 с., ил]




Комментариев нет:

Отправить комментарий