Google+ Followers

2015-05-24

Михаил Александрович Шолохов 24.05.1905 – 21.02.1984



Михаил Александрович Шолохов появился на свет 11 (24) мая 1905 года на хуторе Кружилине Донецкого округа Области Войска Донского (ныне Шолоховский район Ростовской области). При рождении он получил фамилию Кузнецов. Ему как сыну казака был выделен казачий пай земли и предоставлены все казачьи привилегии.

Так, уже с загадки, началась биография писателя: почему Кузнецов? Разгадка — в романтической истории его родителей. Мать Шолохова, Анастасия Даниловна Черникова, из черниговских крестьян, сирота, до замужества служила горничной у помещицы в станице Вешенской и была выдана насильно замуж за казака-атаманца Кузнецова. Она оставила его, полюбив Александра Михайловича Шолохова. К казачеству он не принадлежал, был родом из Рязанской губернии и часто менял занятия — подрабатывал «шибаем» (скупщиком скота), выращивал хлеб на арендованной у казаков земле, служил приказчиком на коммерческом предприятии, а в советское время заведовал Каргинской заготовительной конторой Донпродкома.
Их сын Михаил, появившись на свет незаконнорожденным, был записан на фамилию официального мужа матери. Только после смерти Кузнецова в 1912 году Анастасия Даниловна и Александр Михайлович смогли обвенчаться. Михаил был «усыновлен» настоящим отцом, получил фамилию Шолохов и стал числиться «сыном мещанина» (некоторые приметы этой истории отражены в рассказе «Нахаленок»).
Александр Михайлович и сам любил читать, и единственного сына рано приобщил к книгам. На его учёбу денег не жалел. С шести лет мальчика обучал грамоте сельский учитель Тимофей Тимофеевич Мрыхин. В 1912 году Михаил поступил в Каргинское приходское училище в класс Михаила Григорьевича Копылова, впоследствии увековеченного в «Тихом Доне» под своей фамилией.


В 1914 году отец повёз сына в Москву лечиться (болезнь глаз) и устроил в Снегиревскую больницу, куда попадёт с фронта и герой Шолохова Григорий Мелехов. В Москве Михаил поступил в подготовительный класс гимназии имени Григория Шелапутина, а в 1915 году был переведён в мужскую гимназию придонского городка Богучары, где успел окончить только четыре класса.
«Поэты рождаются по-разному, — спустя много лет говорил Шолохов. — Я, например, родился из гражданской войны на Дону». Действительно, отрочество и юность будущего писателя прошли в эпицентре русской междоусобицы. В годы гражданской войны он жил под белым казачьим правительством, видел входящую в Богучары немецкую кавалерию, жестокие схватки белых и красных, наступающую Красную Армию, вешенское контрреволюционное восстание, бегство повстанцев...
В 1920 году советская власть окончательно установилась на Дону. Семья Шолоховых осела в станице Каргинской. Пятнадцатилетний Михаил был «брошен» на ликвидацию неграмотности среди взрослых хуторян, вёл перепись населения, служил в станичном ревкоме, работал учителем начальной школы, делопроизводителем заготовительной конторы... После окончания ростовских налоговых курсов получил назначение на должность продовольственного инспектора в станицу Букановскую, затем вступил в продотряд и вместе с ним колесил по хуторам, добывая хлеб по продразверстке...
Молодая советская власть, как умела, вела свою агитацию. Не избежал революционного энтузиазма и юный Шолохов: участвовал в рукописной газете «Новый мир», играл в спектаклях Каргинского народного дома и, надо сказать, пользовался большим успехом как комический актёр. Поначалу там ставились пьесы Александра Островского, Чехова, но жизнь требовала «новых песен», и Михаил Шолохов, впервые взявшись за перо, сочинил несколько пьес анонимно — «Генерал Победоносцев» (бегство белых и торжество красных), «Необыкновенный день» (о советском Митрофанушке).
Поздней осенью 1920 года в верховьях Дона появились вооружённые группы борцов с новой властью, вспыхнули мятежи. В станицу Каргинскую вошли махновцы, зверски убили продкомиссара, а Михаила Шолохова взяли в плен. Его допрашивал сам Нестор Махно, и Михаил вполне мог разделить участь комиссара. Дело, однако, обошлось. «Батька» пригрозил подростку виселицей, если встретит его еще хотя бы раз, на том и отпустил. Вспоминая то время, Шолохов писал: «Гонялся за бандами, властвовавшими на Дону до 1922 года, и банды гонялись за нами».
В 1922 году, во время работы по продразверстке, Шолохов был приговорён к расстрелу — уже красными. «Я вёл крутую линию, да и время было крутое; шибко я комиссарил, был судим ревтрибуналом за превышение власти... — рассказывал позже писатель. — Два дня ждал смерти... А потом пришли и выпустили... Жить очень хотелось». И здесь Бог не выдал. Расстрел был заменён условным сроком наказания — трибунал принял во внимание несовершеннолетие «комиссара».
Все кровопролитные события на «тихом» Дону были пережиты Шолоховым до восемнадцати лет — он не только все видел, но во многом участвовал, несколько раз пережил смерть, которая была «отложена» лишь в последнюю минуту. Такой эмоциональной силы опыт не даст никакой возраст. Теперь оставалось «Тихий Дон» написать. В октябре 1922 года Михаил Шолохов уехал в Москву учиться.
Поступить в столице на рабфак ему не удалось — он не имел для этого комсомольской путёвки, поскольку не был комсомольцем. Работал грузчиком, мостил дороги с артелью каменщиков, служил счетоводом... Тогда-то, по его словам, и появилась «настоящая тяга к литературной работе».
С 1923 года Михаил Шолохов начал посещать собрания и семинары литературной группы «Молодая гвардия», свёл знакомство с молодыми писателями — Артемом Веселым, Михаилом Светловым, Юрием Либединским, Василием Кудашовым и др., пробовал себя в популярном революционном жанре — фельетонах, ряд из них опубликовал за подписью М. Шолох, однако вскоре перешёл к рассказам. «Никакой я не газетчик. Нет хлёсткой фразы... нет оперативности... у меня потребность изобразить явление в более широких связях — написать так, чтобы рассказанное вызывало в читателе думу», — в этом признании не трудно обнаружить природное «романное мышление» Шолохова.
В конце 1923 года Михаил Шолохов уехал на Дон, где обвенчался с Марией Петровной Громославской, а в следующем году вернулся в Москву. Первый рассказ «Звери» (впоследствии «Продкомиссар»), посланный Шолоховым в альманах «Молодогвардеец», не был принят редакцией: «ни нашим, ни вашим».
ДОНСКИЕ РАССКАЗЫ


Наконец 14 декабря 1924 года в газете «Молодой ленинец» вышел рассказ Шолохова «Родинка», открывший цикл донских рассказов: «Пастух», «Илюха», «Жеребенок», «Лазоревая степь», «Семейный человек», «Смертный враг», «Двумужняя» и др. Они были опубликованы в комсомольской периодике, а затем составили три сборника, вышедшие один за другим: «Донские рассказы», «Лазоревая степь» (оба — 1926) и «О Колчаке, крапиве и прочем» (1927). «Донские рассказы» ещё в рукописи прочёл маститый земляк начинающего писателя — Александр Серафимович. Он написал к сборнику предисловие, где восторженно приветствовал молодого «желтоклювого орелика».А.С. Серафимович в предисловии с удивительной точностью определил черты дарования молодого писателя:|
«Как степной цветок, живым пятном встают рассказы т. Шолохов Просто, ярко, и рассказываемое чувствуешь — перед глазами стоит. Образный язык, тот цветной язык, которым говорит казачество. Сжато, и эта сжатость полна жизни, напряжения и правды.
Чувство меры в острых моментах, и оттого они пронизывают. Огромное знание того, о чем рассказывает. Тонкий, схватывающий глаз. Умение выбрать из многих признаков наихарактернейшие.
Все данные за то, что т. Шолохов развёртывается в ценного писателя, только учиться, только работать над каждой вещью, не торопиться».
Главная дума Михайла Шолохова, объединявшая первые произведения, касалась Гражданской войны, которая размежевала на только Дон, но и казачьи семьи.
Ещё во время работы над «Донскими рассказами» у писателя возник замысел крупного произведения «Донщина» о корниловском мятеже и участии казаков в походе на Петроград, а шире — о судьбах казачества в революции. В конце 1925 года Шолохов возвратился на родину и навсегда поселился в станице Вешенской. Там он приступил к работе над задуманным романом, но вскоре отложил его.
В 1926 году вышел его второй сборник рассказов «Лазоревая степь».
ТИХИЙ ДОН

В конце 1926 года Михаил Шолохов начал свою главную книгу – «Тихий Дон». Поездки по донских хуторам, беседы со старожилами, работа в архивах Ростова – «материал и природа», как говорил писатель, были под руками. «В мою задачу входит... показать различные социальные слои населения на Дону за время двух войн и революции — писал Шолохов, объясняя свой замысел — проследить за трагической судьбой отдельных людей, попавших в мощный водоворот событий, происходивших в 1914—1921 годах».
Первая книга «Тихого Дона» была закончена весной 1927 года, а вторая — осенью (в неё вошли фрагменты из «Донщины»). После их публикации в журнале «Октябрь» (1928, № 1—10) стало ясно, что в молодую советскую литературу вошёл писатель мирового значения. Этому писателю было всего двадцать три года, и о нем пятидесятилетний Луначарский, получивший образование в Европе, почтительно писал: «Ещё не законченный роман Шолохова «Тихий Дон» — произведение исключительной силы по широте картин, знанию жизни и людей, по горечи своей фабулы. Это произведение напоминает лучшие явления русской литературы всех времён». В своей манере приветствовал появление нового писателя Горький: «Шолохов, судя по первому тому, талантлив... Очень анафемски талантлива Русь».
Третью книгу «Тихого Дона» «Октябрь» начал печатать в 1929 году прямо из-под авторского пера (работа над ней шла с 1929 по 1931 год), но публикацию несколько раз приостанавливали — критики РАППа обвиняли писателя в оправдании контрреволюционного Верхне-Донского восстания казаков, о котором шла речь в этой части.
Шолохов стремился показать трагедию каждой из противостоящих сторон в Гражданской войне. «Я описываю борьбу белых с красными, а не борьбу красных с белыми», — объяснял он свою логику в изображении восстания с позиции восставших. Ему предлагали идеологическую корректировку событий, на что писатель пойти не мог.
Приходилось Шолохову оправдываться и за идейные «шатания» главного героя: «...не один Григорий Мелехов и не десятки Григориев Мелеховых шатались до 1920 года, пока этим шатаниям не был положен предел. Я беру Григория таким, каков он есть, таким он был на самом деле... от исторической правды мне отходить не хочется».
Кстати, до нашего времени дошла такая байка о Шолохове (среди множества баек и анекдотов о нем, подтверждающих лишь то, что писатель был мифологизирован ещё при жизни как народный герой):
«Однажды в компании Стецкий сказал, что Григорий Мелехов — настоящая контра. Шолохов не отреагировал. Стецкий не унимался:
—     Ты, Шолохов, не отмалчивайся!
—     Ответить вам как члену ЦК или лично?
—     Лично.
Шолохов подошёл к Стецкому и дал ему пощёчину. На следующий день Шолохову позвонил Поскребышев: '
—     Товарищ Сталин интересуется, правда ли, что вы дали Стецкому пощёчину?
—     Правда.
—     Товарищ Сталин считает, что вы поступили правильно».
Эта байка, судя по всему, имеет исторические корни. В июне 1931 года Шолохов встретился со Сталиным на даче Горького под Москвой. После их разговора судьба третьей книги «Тихого Дона» была решена положительно — она пошла в печать без исправлений. Почти одновременно с ней Шолохов начал публиковать первую книгу «Поднятой целины» в журнале «Новый мир». Существует мнение, что эта книга о коллективизации была написана по сталинскому заказу в обмен на пропуск в печать третьей книги «Тихого Дона» — о Верхне-Донском восстании. Однако документальных подтверждений этому нет. (Рукопись второй книги «Поднятой целины» пропала во время войны, и Шолохов писал её «заново и по-новому» с 1951 по 1960 год.)
Четвертая, завершающая, книга «Тихого Дона» была дописана почти через десять лет после двух первых и в 1940 году вышла в сдвоенном номере «Нового мира». За роман «Тихий Дон» Шолохову была присуждена Сталинская премия 1-й степени, хотя писатель так и не сделал Григория Мелехова большевиком, храня верность трагической правде истории — «Судьба Мелехова показывает, что народ воевал и на стороне красных, и на стороне белых» (Петр Палиевский).
Уже в 1934 году два первых тома романа «Тихий Дон» появились на Западе. Известная немецкая писательница Анна Зегерс позже написала о первых томах «Тихого Дона»: «...Когда мы читали... перевод, мы поняли, что происходило со старым народом в новой стране. Мы проглотили огромный кусок жизни, который Шолохов бросил нам, страшно голодным, страшно голодным до правды. И казалось, будто он при этом крикнул: «Вы хотите знать все, здесь это все!»
Со времени создания «Тихого Дона» в мире нет ничего, что приближалось бы к величию и мощи этого этико-психологического романа. 710 действующих лиц, и из них — 170 реальных исторических персонажей. Но, конечно же, не в количестве дело.
Каждый, даже случайно промелькнувший на одной страницы человек, введён в ткань романа сильной рукой мастера. Читаешь текст в третий, четвёртый раз в течение жизни — и появляются все новые и новые глубины. Как в симфониях Т.И. Чайковского или Бетховена. В этом смысле «Тихий Дон» — беспределен и бесконечен.
Особенно мучительно и трудно дались Шолохову две последние книги Он не приукрашивал суровой жизненной правды и оставляет своего героя на распутье. Писатель не захотел следовать установившейся в социалистической литературе традиции, согласно которой герой обязательно перевоспитывался в ходе революции и гражданской войны. Пережив страшные и драматические события, потеряв практически всех своих близких, Григорий, подобно миллионам русских людей, оказался духовно опустошённым. Он не знает, что будет делать дальше. Именно этим шолоховский герой интересен читателю, который переживает трагическую судьбу отдельного человека и всего казачьего рода как свою собственную.
Шолохов широко использовал неисчерпаемые богатства русского литературного и живого, разговорного языка. Своеобычно, тонко проявляется в «Тихом Доне» внутреннее средство его художественного строя образностью и глубоко воспринятым ритмом народной песенности. Образность этого произведения во многом развилась непосредственно на основе устного творчества родного народа.

«...Люди у него не нарисованные, не выписанные, — говорит об авторе «Тихого Дона» А.С. Серафимович, — это не на бумаге. А вывалились живой сверкающей толпой, и у каждого свой нос, свои морщинки, свои глаза с лучиками в углах, свой говор. Каждый по-своему ходит, поворачивает голову. У каждого свой смех; каждый по-своему ненавидит. И любовь сверкает, искрится и несчастна у каждого по-своему».
И на фоне эпохальных политических событий и потрясений — трагическая стихия отношений Григория Мелехова и Аксиньи, рассказанная с такой полнотой психологических устремлений, порывов, чести, долга, обычаев. Мятущаяся натура Григория — так до конца и не разгаданная целым сонмом литературоведов-шолоховедов. Положительный этот герой или отрицательный? Какими мелкими и ничтожными кажутся нам эти «проблемы» перед лицом трагичности целого уходящего мира, где ставкой служат тысячи и тысячи человеческих жизней.
Но что же все-таки утверждает роман? Он говорит, что никогда не будет «согласия» между людоедами и поедаемыми, между грабителями и ограбленными. Что эта борьба — не придурь кучки людей из «пломбированного вагона», а великое, кровавое поле беспощадной бескомпромиссной битвы вселенского добра и вселенского зла. Фронт этой борьбы проходит через каждое село, станицу, рассекает каждую семью, каждую душу человеческую.
Вот что пишет об этой книге С.Н. Семанов: «Создать картину великой революции, всколыхнувшей Россию в борьбе за новое общество, — вот задача, которую взял на себя Михаил Шолохов. Взял — и разрешил. Он показал, как точно выразился П. Палиевский, ту «ищущую единства правду», которая в итоге суровой и кровопролитной борьбы объединила народ после векового раскола на враждебные классы.
Трагический путь Григория Мелехова и есть поиск этой правды. Он не находит её — что ж, революция не признает обязательного «счастливого конца».
Правду революции искал вместе со своими героями сам Михаил Шолохов. И он нашёл её — и в искусстве, и в жизни.
Роман М. Шолохова «Тихий Дон», подобно «Илиаде» Гомера, —- это народный эпос двадцатого столетия, эпос русского народа, запечатлённый его гениальным сыном. Все о чем, рассказано в «Тихом Доне», есть в высшей степени «подлинное». Подлинное в самом высоком, то есть наиболее точном, смысле этого слова. Все, что описано в романе, «так и было», именно так. В большом и малом. Для художественного произведения, кстати говоря, вообще трудно уловима грань между «большим» и «малым». Историческая реальность «Тихого Дона» всеобъемлюща и этим беспримерна.
С полным основанием можно сказать, что если бы от эпохи гражданской войны остался бы лишь один роман «Тих Дон», то и этого одного было бы довольно, чтобы наши потомки получили о той эпохе глубокое и многообразное впечатление.
Картина, нарисованная в романе, необозримо широка, как и сама жизнь. Как ориентиры, как вехи, по которым определяют направление пути, в романе много конкретного, реально - исторического. Это помогает нам яснее представить себе масштаб событий и место героев в общем движении истории.
Разумеется, «Тихий Дон» есть прежде всего художественное произведение, классический образец классической литературы. Вся историческая конкретность, обильно привлечённая автором, служит главной задаче — созданию художественной образа. Однако выявить историческую реальность романа значило бы и лучше понять «Тихий Дон» именно как велико художественное произведение.
Действие романа «Тихий Дон» имеет точную временную протяжённость: с мая 1912 года по март 1922-го. Это десятилетие русской истории наполнено событиями исключительного значения: подъем рабочего движения в 1912—1914 годах, отмеченный грандиозными стачками, провозвестниками будущей революции; первая мировая война, до основания потрясшая весь старый мир, а царскую Россию — в особенности; свержение самодержавия в марте 1917 года; борьба партии большевиков за массы; Великий Октябрь; беспримерная в истории гражданская война, полыхавшая на всем пространстве огромно страны от Риги до Камчатки; иностранная интервенция, попытки расчленить Советскую Россию, позорный крах интервентов; победа государства Советов и начало строительства новой жизни...» 
По насыщенности и драматизму событий мало было подобных десятилетий в течение всех минувших эпох истории человечества. «Все эти безмерные по сложности явления получили в романе М. Шолохова не только высокохудожественное, но и исторически точное отражение, — пишет С.Н. Семанов. — Порой эта полнота жизненной реальности достигается удивительно скупыми средствами, предельным лаконизмом текста».
Григорий крупно зашагал. По деревянному настилу мостка в прозрачной весенней тишине четко зазвучали его редкие шаги и отзвуки дробной поступи Натальи, поспешавшей за ним. От мостка Наталья пошла молча, вытирая часто набегавшие слезы, а потом, проглотив рыдание, запинаясь, спросила:
—      Опять за старое берешься?
—      Оставь, Наталья!
—- Кобелина проклятый, ненаедный! За что ж ты меня опять мучаешь?
—      Ты бы поменьше брехней слухала.
—      Сам же признался!
—      Тебе, видно, больше набрехали, чем на самом деле было. Ну, трошки виноват перед тобой... Она, жизня, Наташка, виноватит... Все время на краю смерти ходишь, ну, и перелезешь иной раз через борозду...
—      Дети у тебя уж вон какие! Как гляделками-то не совестно моргать!
—      Ха! Совесть! — Григорий обнажил в улыбке кипенные зубы, засмеялся. — Я об ней и думать позабыл. Какая уж там совесть, когда вся жизнь похитнулась... Людей убиваешь... Неизвестно для чего всю эту кашу... Да ить как тебе сказать? Не поймешь ты! В тебе одна бабья лютость зараз горит, а до того ты не додумаешься, что мне сердце точит, кровя пьет. Я вот и к водке потянулся. Надысь припадком меня вдарило. Сердце на коий миг вовзят остановилося, и холод пошел по телу... — Григорий потемнел лицом, тяжело выжимал из себя слова: — Трудно мне, через это и шаришь, чем бы забыться, водкой ли, бабой ли... Ты погоди! Дай мне сказать: у меня вот тут сосет и сосет, картит все время... Неправильный у жизни ход, и, может, и я в этом виноватый... Зараз бы с красными надо замириться и — на кадетов. А как? Кто нас сведет с советской властью? Как нашим обчим обидам счет произвесть? Половина казаков за Донцом, а какие тут остались — остервились, землю под собой грызут... Все у меня, Наташка, помутилось в голове... Вот и твой дед Гришака по Библии читал и говорит, что, мол, неверно мы свершили, не надо бы восставать. Батю твоего ругал.
—      Дед — он уж умом рухнулся! Теперь твой черед.
—      Вот только так ты и могешь рассуждать. На другое твой ум не подымется...
—      Ох, уж ты бы мне зубы не заговаривал! Напаскудил обвиноватился, а теперь все на войну беду сворачиваешь. Все вы такие-то! Мало через тебя, чорта, я лиха приняла? Да и жалко уж, что тогда не до смерти зарезалась...        
—      Больше не об чем с тобой гутарить. Ежели чижало тебе, ты покричи, — слеза ваше бабье горе завсегда мягчит.  А я тебе зараз не утешник. Я так об чужую кровь измазался, что у меня уж и жали ни к кому не осталось. Детву — и эту почти не жалею, а об себе и думки нету. Война все из мен вычерпала. Я сам себе страшный стал... В душу ко мне глянь, а там чернота, как в пустом колодезе...
«Тихий Дон» начинается и кончается в хуторе Татарском. Первая фраза романа: «Мелеховский двор — на самом краю хутора». Последняя сцена: Григорий стоит «у ворот родного дома», держит на руках сына. И в его глазах навечно застыла печальная судьба России. Здесь, в отчем доме, в семье, среди близких, на родной земле, на родине все начала и все концы| жизни.
В 1942 году писатель А.Н. Толстой на юбилейной сессии Академии наук сказал: «...замечательное явление нашей литературы — Михаил Шолохов... В «Тихом Доне» он развернул эпическое, насыщенное запахами земли, живописное полотно из жизни донского казачества. Но это не ограничивает большую тему романа: «Тихий Дон» по языку, сердечности, человечности, пластичности — произведение общерусское, национальное, народное».
Этот роман сразу же прославил молодого писателя. Но эта слава оказалась для Шолохова безрадостной. Вскоре началась планомерная травля писателя, вызванная тем, что в своём романе он не стал придерживаться установленной точки зрения на революционные события и отразил их так, как положено. Свою роль сыграло и письмо Сталина, в котором писал, что не согласен с авторской трактовкой образов коммунистов.
ПОДНЯТАЯ ЦЕЛИНА

В 1932 году он закончил первую часть романа «Поднятая целина», посвященную событиям коллективизации на Дону. И в этом романе писатель пытался откровенно рассказать о трагедии донских казаков. Пожалуй, это лучшая книга о советской деревне, написанная по горячим следам исторических событий.
Как и в «Тихом Доне», Шолохов проявил себя здесь тонким мастером психологического портрета, раскрывающего душу человека во всей её цельности и сложности. Писатель показал людей в многообразии проявлений их душевного мира, в самых различных столкновениях с окружающей их действительностью и друг с другом.
«Даже весьма сглаженное изображение раскулачивания («правый уклонист» Разметнов и др.) было для властей и официозных литераторов весьма подозрительно, в частности, журнал «Новый мир» отклонил авторское заглавие романа «С кровью и потом», — пишет С.И. Кормилов. — Но во многом произведение устраивало Сталина. Высокий художественный уровень книги как бы доказывал плодотворность коммунистических идей для искусства, а смелость в рамках дозволенного создавала иллюзию свободы творчества в СССР. «Поднятая целина» была объявлена совершенным образцом литературы социалистического реализма и вскоре вошла во все школьные программы, став обязательной для изучения произведением».
В сороковые-пятидесятые годы писатель подверг первый том «Поднятой целины» существенной переработке, а в 1960 году завершил работу над вторым томом, где уже доминировала официальная, а не авторская точка зрения.

ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
В день начала Великой Отечественной войны Михаил Шолохов перечислил свою премию за роман «Тихий Дон» в Фонд обороны страны, а в июле 1941-го ушёл на фронт. Работал в Совинформбюро, был военным корреспондентом «Правды» и «Красной звезды», участвовал в боях под Смоленском на Западном фронте, под Ростовом на Южном фронте.
 В военные и послевоенные годы на страницах газет появлялись очерки Михаила Шолохова, известный его рассказ «Наука ненависти» (1942), публицистические статьи.
«Если в мировой истории, — писал Шолохов, — не было войны столь кровопролитной и разрушительной, как война 1941—1945 годов, то никогда никакая армия в мире, кроме родной Красной Армии, не одерживала побед более блистательных, и ни одна армия, кроме нашей армии-победительницы, не вставала перед изумлённым взором человечества в таком сиянии славы, могущества и величия».
Ещё в годы Великой Отечественной войны (1943) он начал роман «Они сражались за родину». Снова на первом плане судьбы людей, за которыми видны и через которые показаны огромные события в жизни народа. Писатель заставляет полюбить своих героев, вместе с ними идти путём борьбы, переживать с ними горечь и боль утрат, жгучую ненависть к врагу, жить их светлой, мужественной верой в победу. К сожалению, это произведение так и не было завершено.
СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА
В рассказе «Судьба человека» — вершинном произведении послевоенного периода — Шолохов показал лучшие черты русского национального характера в образе Андрея Соколова, благодаря которым Россия сумела одержать победу.
Это небольшое произведение даже называли «рассказом-эпопеей» — настолько объёмным было его содержание, настолько совершенной композиция.
 «После войны Шолохов-публицист отдал щедрую дань официозной государственной идеологии, однако «оттепель» отметил произведением довольно высокого достоинства — рассказом «Судьба человека» (1956), — пишет С.И. Кормилов. — Обыкновенный человек, типично шолоховский герой, предстал в подлинном и не осознанном им самим моральном величии. Такой сюжет не мог появиться в «первую послевоенную весну», к которой приурочена встреча автора и Андрея Соколова: герой был в плену, пил водку без закуски, чтобы не унизиться перед немецкими офицерами, — это, как и сам гуманистический дух рассказа, был отнюдь не в русле официальной литературы, взращённой сталинизмом. «Судьба человека» оказалась у истоков новой концепции личности шире — нового большого этапа в развитии литературы».
В 1965 году автору «Тихого Дона» была присуждена Нобелевская премия «в знак признания художественной силы, и в частности, создателю эпохального произведения об исторических годах в жизни русского народа». При вручении премии Шолохов подчеркнул, что его целью было «превознести нацию тружеников, строителей и героев».
В течение последних сорока лет жизни Шолохов занимался общественной деятельностью и писал очень мало. Аналогичным образом вели себя и некоторые другие советские писатели, лишённые свободы творчества. Можно сказать, что Шолохов создал свои лучшие произведения вопреки требованиям «социалистического реализма», несмотря на ограничения, которые налагала цензура.
 Была ещё одна причина, мешавшая работать. Некоторые критики ставили под сомнение авторство Шолохова «Тихий Дон». Они посчитали, что, когда писатель приступил к работе над романом «Тихий Дон», он был ещё совсем юным и не мог в силу своего возраста написать такое потрясающее, психологически тонкое и глубокое эпическое произведение. Творчество Шолохова подвергали тщательному анализу, сравнивали язык и стиль ранних и поздних произведений писателя.
Это случилось не вдруг. Впервые слухи и намёки на «подлог» возникли в 1928 году, когда журнал «Октябрь», начиная с январского номера, опубликовал первые две книги «Тихого Дона». Они сразу принесли Михаилу Шолохову всероссийскую и международную известность. Сомнения не было — мировая литература пополнилась ещё одной великой книгой.
Изумление, а за ним подозрение вызвал возраст автора — Михаилу Шолохову к моменту публикации первой книги «Тихого Дона» было всего двадцать два года, а вторую он закончил в двадцать три. Казалось, откуда у совсем молодого человека такая зрелость суждений и столь блестящее владение литературной формой? Принять это как чудо феноменального таланта или Божье вдохновение не могли. В молодой советской стране ни в чудеса, ни в Бога не верили. Возникла версия о некоем белом офицере, который якобы на дорогах Гражданской войны написал и затем потерял рукопись книги, а Шолохов нашёл и «присвоил».
Под высочайшим руководством Марии Ильиничны Ульяновой была создана специальная комиссия, куда Михаил Шолохов, как провинившийся школяр, должен был представить свои черновики «Тихого Дона». Он их представил. Все подозрения тут же рассеялись. «Всякий, даже не искушённый в литературе читатель, знающий ранее изданные произведения Шолохова, может без труда заметить общие для всех его ранних произведений и для «Тихого Дона» стилистические особенности, манеру письма, подход к изображению людей», — констатировали в открытом письме А. Серафимович, JI. Авербах, В. Киршон, А. Фадеев и В. Ставский («Правда», 29 марта 1929 года).
Огромный архив и библиотека Михаила Шолохова пропали в Вешенской во время войны. Хотя немцам не удалось форсировать Дон, но они бомбили Вешенскую из артиллерийских орудий. Бомбы попали прямо в дом Шолохова, где погибла мать писателя, а его рукописи разметало взрывом по улице. Сохранилось всего 140 разрозненных листов черновой рукописи третьей и четвертой книг «Тихого Дона» — их подобрали красноармейцы.
Исчезли бесследно и рукописи первых двух книг романа — те самые, которые Шолохов представил высокой комиссии в 1929 году, защищая свою писательскую честь. Для него это была тяжёлая утрата, особенно ощутимая после получения Нобелевской премии, когда снова всплыла проблема авторства «Тихого Дона». Интерес к ней был подогрет книгой И. Медведевой-Томашевской (Париж, 1974) с предисловием и послесловием Александра Солженицына. Прокатилась волна соответствующих публикаций по страницам российской периодики и во времена перестроечных «сенсаций»...
4 декабря 1999 года «Российская газета» опубликовала статью директора Института мировой литературы имени А. М. Горького (ИМЛИ) Феликса Кузнецова «Кто держал Михаила Шолохова в заложниках?». В ней сообщалось, что ИМЛИ удалось разыскать и приобрести считавшиеся утерянными рукописи первой и второй книг «Тихого Дона»: «В рукописи 885 страниц. Из них 605 написаны рукой М.А. Шолохова, 280 страниц переписаны набело рукой жены писателя Марии Петровны Шолоховой и, видимо, её сестёр; многие их этих страниц содержат правку М.А. Шолохова. Страницы, написанные рукой М.А. Шолохова, включают в себя черновики, варианты и беловые страницы, а также наброски и вставки к тем или иным частям текста».
В этой статье Феликс Кузнецов подробно описал десятилетнюю историю поиска рукописей, которая далее кратко изложена с его слов.
ИМЛИ приступил к розыску рукописей после решения об издании академического собрания сочинений Михаила Шолохова. След привёл учёных в семью Василия Кудашова. С ним Шолохов подружился ещё в начале своей литературной деятельности и с тех пор, приезжая в Москву, останавливался в его доме. У него же были оставлены рукописи первых двух книг «Тихого Дона». Во время войны Василий Кудашов погиб. Сохранились его письма с фронта, в которых он просил свою жену Матильду Емельяновну вернуть рукописи Шолохову. В военное время они не встретились, а после войны вдова Кудашова сообщила шолоховедам, что рукописи пропали во время многочисленных переездов с квартиры на квартиру.
С 1990 года в московских периодических изданиях начали появляться статьи журналиста Льва Колодного, из которых явствовало, что он имеет доступ к рукописям «Тихого Дона», которые считались утерянными. В 1995 году вышла его книга «Кто написал «Тихий Дон». В ней Лев Колодный рассказал о том, как ему удалось отыскать рукописи, а также выступил в защиту авторства Шолохова. Однако сотрудникам ИМЛИ имя владельца рукописей журналист не открыл, предложив свои услуги в качестве посредника между ИМЛИ и анонимным владельцем для покупки рукописи. Он назвал и цену — 50 тысяч долларов, а спустя месяц, сославшись на тяжёлую болезнь хозяйки рукописи и необходимость лечения за рубежом, — 500 тысяч долларов. Таких денег у института, лишённого государственной поддержки, не было.
Через несколько лет ниточка снова привела учёных в семью Кудашовых. К тому времени вдова Кудашова умерла, а её дочь сказала, что все переговоры с Колодным вела мать, поэтому ей о рукописи ничего не известно. Через два года ушла из жизни и она. Детей у неё не было, а тайна завещания не позволяла узнать имя наследника. Журналист хранил молчание. Когда несколько страниц из шолоховской рукописи объявились за рубежом, учёные, опасаясь, что там же окажется и вся рукопись, обратились в официальные органы.
С помощью Министерства внутренних дел фамилия и адрес наследника были установлены. По телефону сотрудники ИМЛИ договорились с ним о встрече. Далее предоставим слово Феликсу Кузнецову: «Первую встречу мы провели вместе с заведующим отделом новейшей русской (в прошлом советской) литературы А.М. Ушаковым. Да, рукопись цела, но что делать с неожиданно свалившейся на голову рукописью? Мы советуем из патриотических побуждений и уважения к памяти М.А. Шолохова подарить рукопись ИМЛИ, в крайнем случае, продать ее нам, но, конечно же, не за фантастическую цену, которая называлась прежде (реплика: это цена Колодного!), а за реальную, которую в силах заплатить академический институт...»
Так Институт мировой литературы приобрёл рукописи Михаила Шолохова. В один из последних дней уходящего тысячелетия они были выставлены в зале Союза писателей России, где по этому случаю проводилась конференция, и каждый скептик, впрочем, как и оптимист, мог увидеть на больших пожелтевших листах текст, написанный чётким каллиграфическим почерком великого писателя, со множеством поправок, зачёркиваний, вставок на полях... Словом, всю ту титаническую работу, которая предшествует появлению шедевра. Вот уж действительно: «Рукописи не горят».
В последние годы Михаил Шолохов работал над романом «Они сражались за Родину» (остался незавершённым). Станица Вешенская стала местом паломничества. В гостях у Шолохова бывали посетители не только со всех уголков России, но со всех концов света. Английский писатель Чарлз Сноу, не раз гостивший у Шолохова в станице, писал о нем в эссе «Тихий Дон» — великий роман»: «Шолохов обладает замечательным остроумием, какого я не встречал ни у кого больше, — тонким и язвительным в одно и то же время. Он наделён также редкостным чувством юмора, столь ценным во взаимоотношениях между людьми... Он не слишком жалует любопытствующих чужаков, льстецов и подхалимов... Он не любит салонной литературы — по отношению к ней он нетерпим. Но когда дело касается подлинной беды, вы не обнаружите и следа нетерпимости с его стороны...»
Михаил Александрович Шолохов ушёл из жизни 21 февраля 1984 года и погребён в станице Вешенской — на крутом берегу своего тихого Дона.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ ПО ТВОРЧЕСТВУ М.ШОЛОХОВА

Абрамов, Ф. Кого ждет время. Шолохов и Солженицын.: черновые заметки к задуманной статье/ Ф. Абрамов // Нева. - 2010. - № 4. - С. 140-149
Александров, А. Шолохов. На смоленском направлении : К 100-летию со дня рождения М. А. Шолохова / А. Александров/ А. Александров // Наш современник. - 2005. - № 7. - С. 147-149
Балашова, О. Б. Свадьба как прообраз судьбы героев в романе М.А. Шолохова "Тихий Дон"/ О. Б. Балашова // Литература в школе. - 2008. - № 12. - С. 21 - 23
Бобров, А. А. Солнце "Тихого Дона"/ А. А. Бобров // Русский дом. - 2015. - № 5. -  С. 17
Василенко, Е. В. "Навстречу смерти": война в романах М. Шолохова "Тихий Дон" и Л. Толстого "Война и мир"/ Е. В. Василенко // Литература в школе. - 2004. - № 5. - С. 28 - 30
Воробьева, А. Д. Комическое в массовых сценах романа "Тихий Дон" М.А. Шолохова/ А. Д. Воробьева // Литература в школе. - 2004. - № 6. - С. 49
Ганичев, В. Наши нобелевские лауреаты/ В. Ганичев // Наш современник. - 2012. - № 1. - С. 267-276
Гуйс, И. Рассказ М. А. Шолохова "Судьба человека" и его киноинтерпретация: рецензия/ И. Гуйс // Литература: Прил. к газ. "Первое сентября". - 2009. - № 10 (май). - С. 40-43
Дворяшина, Н. А. Мир детства в творчестве М.А. Шолохова/ Н. А. Дворяшина // Литература в школе. - 2007. - № 12. - С. 5 – 8
Желтова, Н. Ю. Стихия народной песни в романе М. А. Шолохова Тихий Дон / Н. Ю. Желтова/ Н. Ю. Желтова // Литература в школе. - 2004. - № 9. - С. 22-24
Игнатова, Г. И. Эпос первой мировой войны в романе М.А. Шолохова "Тихий Дон": 11 класс/ Г. И. Игнатова // Литература в школе. - 2012. - № 8. - С. 21 - 25
К 100-летиюсо дня рождения М. А. Шолохова : материал по теме // Наш современник. - 2005. - № 5; 6
Калюжная, Л. Михаил Александрович Шолохов (1905 - 1984)/ Л. Калюжная // 100 великих писателей. - М. : "ВЕЧЕ", 2005. - С. 561 - 570
Корниенко, Н. "Авторство" Шолохова как доходная тема, или Почему Андрей Платонов не писал роман "Они сражались за Родину" / Н. Корниенко/ Н. Корниенко // Наш современник. - 2005. - № 11. - С. 272-278
Котовсков, В. Иным он быть не мог/ В. Котовсков // Наш современник. - 2013. - № 2.   С. 281-284  
Кузнецов, П. Великая степь в творчестве Михаила Шолохова и Павла Васильева / П. Кузнецов/ П. Кузнецов // Литература в школе. - 2005. - № 5. - С. 46-48
Кузнецов, Ф. "Тихий Дон" М. Шолохова : Главы из кн. Шолохов и "Анти-Шолохов". Мистификация века / Ф. Кузнецов/ Ф. Кузнецов // Литература в школе. - 2005. - N 2;3
Мелихов, А. М. Красочное и серое/ А. М. Мелихов // Нева. - 2009. - № 6. - С. 222-233
Мельникова, Н. И. Примирение без согласия: Шолоховский вариант трагического/ Н. И. Мельникова // Литература в школе. - 2001. - № 3. - С. 6 - 9
Муравьева, Н. М. Мир детства в рассказе М.А. Шолохова "Нахалёнок"/ Н. М. Муравьева // Литература в школе. - 2006. - № 3. - С. 22 – 23
Мусский, С.А. Михаил Александрович Шолохов (1905 - 1984)/ С. А. Мусский. - (100 великих) // 100 великих нобелевских лауреатов. - М. : "ВЕЧЕ", 2004. - С. 85 - 90
Палиевский, П. Шолохов сегодня / П. Палиевский/ П. Палиевский // Литература в школе. - 2005. - N 2
Палиевский, П. Тихий Дон М. А. Шолохова : К 100-летию со дня рождения М. А. Шолохова / П. Палиевский/ П. Палиевский // Литература в школе. - 2005. - N 2
Петелин, В. В. О романе "Поднятая целина" М.А. Шолохова/ В. В. Петелин // Литература в школе. - 2007. - № 12. - С. 11 - 16
Платонова, Т. Н. "Судьба человека" М. Шолохова и Галицко-волынская летопись: опыт параллельного прочтения. 9 класс/ Т. Н. Платонова // Литература в школе. - 2003. - № 6. - С. 32 - 34
Поль, Д. В. Война в произведениях М. А. Шолохова (Они сражались за Родину) и В. П. Астафьева (Прокляты и убиты) / Д. В. Поль/ Д. В. Поль // Литература в школе. - 2005. - N 2
Ребель, Г. Уроки Шолохова: / Г. Ребель // Литература: Прил. к газ. "Первое сентября". - 2009. - № 10 (май). - С. 34-39
Сатарова, Л. Г. Проблема нравственного выбора человека на войне в романах М.А. Шолохова "Они сражались за родину" и Ю.В. Бондарева "Горячий снег"/ Л. Г. Сатарова, Л. С. Шкурат // Литература в школе. - 2015. - № 3. - С. 11-15   
Семенова, С. Изгнание химер : о кн. Ф. Кузнецова Тихий Дон : судьба и правда великого романа [М. А. Шолохова] / С. Семенова/ С. Семенова // Наш современник. - 2006. - № 3. -  С. 241 - 247.
Софронов, А. Дон и Шолохов/ А. Софронов // Роман-журнал XXI век : Путеводитель русской литературы. - 2010. - № 11-12. - С. 76-79
Сухих, И. Михаил Александрович Шолохов (1905-1984)/ И. Сухих // Звезда. - 2009. - № 11. - С. 221-234
Сатарова, Л. Г. Роль ключевых эпизодов в идейном замысле романа М.А. Шолохова "Тихий Дон"/ Л. Г. Сатарова  // Литература в школе. - 2012. - № 8. - С. 13 - 15
Тюрморезова, С. А. "...Как воздух для человека дышащего...": о чувстве Родины в романе М.А. Шолохова "Тихий Дон"/ С. А. Тюрморезова // Литература в школе. - 2011. - № 8. -  С. 21 - 24
Урбан, В. В. Не прочитанный нами Шолохов. "Поднятая целина"/ В. В. Урбан // Литература в школе. - 2011. - № 7. - С. 14 - 18
Хаврук, И. И. Образ автора в романе М.А. Шолохова "Тихий Дон": заключительный урок по роману. 11 класс/ И. И. Хаврук  // Литература в школе. - 2014. - № 5. - С. 17 – 20  
Хаврук, И. И. Раскрытие характеров Аксиньи и Натальи в "Тихом Доне" Михаила Шолохова: 11 класс/ И. И. Хаврук  // Литература в школе. - 2003. - № 6. - С. 27 - 31
Чалмаев, В.А. "Золотые" и "Серебряные" нити русской литературы Х1Х и ХХ веков/ В. А. Чалмаев // Литература в школе. - 2008. - № 6. - С. 12 - 16
Чалмаев, В.А. Новеллистика Михаила Шолохова. "Внутренние сюжеты". нравственные проблемы, поэтика/ В. А. Чалмаев // Литература в школе. - 2003. - № 6. - С. 14 - 19
Чалмаев, В. А. Спасение семейного гнезда - идея жизни Натальи Мелеховой : По роману М. А. Шолохова Тихий Дон / В. А. Чалмаев/ В. А. Чалмаев // Литература в школе. - 2004. - № 9. - С. 17-21
Черномырдин, А. "Тихий Дон" XXI века/ А. Черномырдин // Наш современник. - 2011. - № 2. - С. 191-193
Чудакова, М. Михаил Александрович Шолохов (1905 - 1984)/ М. Чудакова // Энциклопедия для детей. - М. : Аванта+, 2002. - Т. 9. Русская литература, Ч. 2 ХХ век. - С. 407 - 417
Шуралёв, А. М. Причастность к жизни: приёмные дети в произведениях А.П. Платоноа ("Юшка"), М.А. Шолохова ("Судьба человека") и А.И. Солженицына ("Матрёнин двор")/ А. М. Шуралёв // Литература в школе. - 2007. - № 12. - С. 8 - 11
Шолохов "Тихий Дон" // 100 великих книг. - М. : "ВЕЧЕ", 2005. - С. 458 - 462
Интересные сайты:


Комментариев нет:

Отправить комментарий